Зодческая работа Бр:. М.Д. 6009 Год Света.
В этой работе я хотел бы показать Синкретизм в Древнеегипетской и Эллинистической религиозных традициях. Сама традиция не тождественна одна другой в полном смысле этого слова, но наличие Синкретизма обнаруживает взаимосвязи и показывает развитие последующей религиозной системы, выразившейся в Дионисийских и Орфических мистериях.
СИНКРЕТИЗМ, синкретизма, мн. нет, м. (греч. sygkretismos - соединение).
1. Недифференцированность, первоначальная слитность в каком-н. явлении, впоследствии расчленяющаяся в самостоятельные ряды (науч.).
2. В истории философии и религий - разновидность эклектизма, отожествляющего и соединяющего разнородные начала, игнорируя различия (филос.)
И так, что нам известно об Осирисе.
Оси́рис — грецизированная форма египетского имени Усир — бог возрождения, царь загробного мира в древнеегипетской мифологии. Иногда Осирис изображался с головою быка.
Согласно упоминаниям в древнеегипетских текстах и рассказу Плутарха, Усир был старшим сыном бога земли Геба и богини неба Нут, братом и мужем Изиды, братом Нефтиды, Сета, отцом Гора. Он был четвёртым из богов, царствовавших на земле в изначальные времена, унаследовав власть прадеда Ра-Атума, деда Шу и отца Геба.
Царствуя над Египтом, Осирис научил людей земледелию, садоводству и виноделию, но был убит своим братом, богом Сетом, желавшим править вместо него. Жена Осириса, его сестра Изида, нашла его труп и стала оплакивать его вместе со своей сестрой Нефтидой. Ра, сжалившись, посылает бога Анубиса, который собрал рассыпавшиеся (а по другому варианту — разрубленные Сетом) части Осириса, набальзамировал тело и запеленал его. Исида же в виде соколицы опустилась на труп Осириса и, чудесным образом зачав от него, родила сына Гора. Гор и зачат, и рожден для того, чтобы выступить естественным мстителем за смерть отца. В то же время он считает себя и единственным законным наследником последнего. Он воскрешает Осириса, дав ему проглотить свое око. Однако Осирис не возвращается на землю и остается царем мертвых, предоставляя Гору править царством живых.
Соединив в себе в различные времена, в силу различных причин, культы царя, умирающего и воскресающего бога производящих сил природы, Нила, быка, луны, загробного судьи на страшном судилище, миф об Осирисе впитал в себя отражение религиозных представлений ряда последовательных этапов развития египетского общества. Корнями же своими миф Осириса глубоко уходит в эпоху родового общества, из представлений и обрядов которого развиваются впоследствии, в связи с изменением общественных отношений Египта, и характерные черты культа Осириса: культ царя и культ бога производительных сил природы. Черты культа бога производительных сил природы проступают в мифе Осириса очень ясно.
Осирис всегда изображается с тем или иным растением: из пруда перед его престолом растет или лотос или ряд деревьев и виноградная лоза; иногда увит гроздьями винограда и весь балдахин, под которым сидит Осирис; иногда его самого обвивают виноградные лозы. Точно так же и гробница Осириса не изображается без зелени: то рядом с ней растет дерево, на котором сидит душа Осириса в виде феникса; то дерево проросло через гробницу, обвив ее своими ветвями и корнями; то из самой гробницы растут четыре дерева.
Дионис-Вакх.
Традиционно считается, что Дионис был сыном Зевса и Семелы, дочери Кадма и Гармонии.
С Дионисом традиционно связывают виноград и вино, деревья, хлеб. Главным же символом Диониса, как, прежде всего, бога производящей силы, был бык. Вакханки пели:
О, гряди, Дионис благой,
В храм Элеи,
В храм святой,
О, гряди в кругу хариты,
Бешено ярый,
С бычьей ногой,
Добрый бык,
Добрый бык!
Как и в Древнеегипетской мифологии, точно также как и Осирис, Дионис символизирует быка. Что может говорить об общих подходах древних в понимании сочетающейся силы и мощи приписываемых быку, и тем самым выводя его в один ряд с более древними божествами, которые символизировали культ плодородия, считавшийся главным в более ранних верованиях людей.
Через свою связь с производящей силой, Дионис был отождествлён с растениями, особенно виноградом, как сырьём для вина, и деревьями. Почти все греки приносили жертвы Дионису Древесному. Одним из прозвищ, которое дали беотийцы богу, было имя Дионис-в-Дереве. Этот бог часто изображался в виде столба в плаще, лицом которому служила бородатая маска с лиственными побегами. Этот бог был покровителем деревьев, особенно культурных. Он был в особом почёте у садоводов, которые воздвигали ему в своих садах статуи в виде пней, к нему возносили молитвы об ускорении роста деревьев, его называли Изобильным, Раскрывающимся и Цветущим. Из всех деревьев богу особо посвящались сосна и фиговое дерево, а из растений, кроме виноградной лозы, — плющ. Точно такое же отождествление мы встречаем в Осирисе, как в боге производительных сил. Образ Осириса не отделим от всевозможных растений, которые сопровождают описание связанные с ним. В этих описаниях он полностью совпадает с Дионисом.
Интересно, что, как и другие боги растений и иных культур, Дионис являлся умирающим и воскресающим богом, что наталкивает на мысль, будто Дионис — замаскированный Осирис, культ которого заимствован в Египте. Более того, как и Осирис, Вакх имел отношение к смерти и царству мёртвых. Его матерью была Персефона , правительница Аида , он бог, которого растерзали титаны, но который возродился, он играл определённую роль в элевсинских мистериях (культ Деметры , который был так же связан с таинством смерти и возрождения), наконец, он, согласно мифу, спускался в Аид, откуда вывел свою смертную мать, Семелу, и правителю которого подарил мирт , что указывает на символическую связь Гадеса и Диониса. Гипотеза о синкретизме Осириса и Диониса-Вакха отчётливо видна и в этом описании жизни и деяний божества.
Во Фракии появляется новый культ, зародившийся на основе Дионисийских мистерий -Орфические мистерии. Орфические мистерии состояли из трёх частей: космогонической, нравственной и эсхатологической.
Космогоническая часть орфического учения примыкала к более старинному мифу о победе Зевса над Титанами и основанном путем насилия царстве богов. Чтобы иметь возможность передать его из запятнанных насилием рук в чистые, Зевс делает матерью царицу подземных глубин Персефону, и она рождает ему первого Диониса – Загрея. Но мстительные Титаны завлекают младенца Диониса к себе соблазном его отражения в их зеркалах и, завлекши, разрывают на части, которые и поглощают. Сердце спасает Паллада и приносит Зевсу; поглотив его, он вступает в брак с Семелой, дочерью Кадма, и она рождает ему (второго) Диониса. От Титанов же произошел человеческий род.
Здесь к космогонической части, в которой первобытная фракийская дикость так странно преображена греческим глубокомысленным символизмом, примыкает нравственная. Раз мы происходим от поглотивших первого Диониса Титанов, то, значит, наше душевное естество состоит из двух элементов – титанического и дионистического. Первый тянет нас к телесности, к обособлению, ко всему земному и низменному; второй, наоборот, к духовности, к воссоединению в Дионисе, ко всему небесному и возвышенному. Наш нравственный долг – подавить в себе титанизм и содействовать освобождению тлеющей в нас искры Диониса. Средством для этого служит объявленная в Орфических таинствах посвященным "орфическая жизнь". В число ее обязанностей входило и воздержание от убоины; оно было внушено соображением, о котором речь будет чуть ниже.
Действительно, из нравственного учения вырастает эсхатологическое. Живой Дионис, сердце Загрея, жаждет воссоединения со всеми частями его растерзанного тела. Целью жизни каждого человека должно быть поэтому окончательное освобождение той его частицы, которая в нем живет, и ее упокоение в Великой сути Диониса. Но путь к этому очень труден. Титанизм является нам постоянной помехой, соблазняя нас к новому воплощению. И вот мы рождаемся и умираем, и вновь рождаемся, все снова и снова замыкаем свою душу в "гробу" ее "тела», все снова и снова воплощаемся, и в звериных телах (почему Орфей и приказывает воздерживаться от убоины) И нет конца этому томительному "кругу рождений", пока мы, наконец, не внемлем голосу Диониса, не обратимся к "орфической жизни". И тогда мы спасемся не сразу. Трижды мы должны прожить свой век безупречно, и здесь, на земле, и в царстве Персефоны, пока, наконец, не настанет для нас заря освобождения, воссоединения и упокоения.
Пребывание в царстве Персефоны перед новым воплощением понимается, как время очищения от грехов жизни; ее обитель – для большинства людей чистилище. Кто безгрешно провел земную жизнь, тот и на том свете проводит жизнь в блаженстве, во временном раю – пока голос Необходимости не призовет его обратно на землю для новых испытаний. Но есть и такие, которые запятнали себя "неисцелимыми" злодеяниями; для них нет очищения, они терпят вечную кару в аду. Вот почему каждую душу после смерти ждет загробный суд; строгие и неподкупные судьи должны определить, в которую из трех обителей ей надлежит отправиться. В орфических таинствах мы встречаем синкретизм, связанный с Осирисом правящего загробным миром после своего воскрешения и осуществляющего суд над запятнавшей себя злодеяниями душе.
Конечно же, мы можем гипотетически рассматривать синкретизм в данных религиозных культах, пытаясь проследить те или иные взаимосвязи, пути развития культа, и влияние более ранних верований на более поздние. Умозрительная связь проявляется во многих ключевых эпизодах повествования. Мы обнаруживаем довольно-таки убедительные и веские доводы на основе синкретизма о том, что не могло не существовать передачи от более ранних к более поздним культам каких-либо элементов верования или деталей повторяющих жизнеописание божеств в них занимающих главенствующие позиции. Мы понимаем, что не могло не возникнуть смычки Египетской и Эллинистической культуры и религиозной традиции. Культура, в её взаимопроникающем значении, смогла привести к возможности получения первичного материала из более ранних религиозных традиций, и способствовала формированию базиса для дальнейшего построения собственного религиозного культа, в более поздних, на основе уже имеющегося.
Воссоздание старого культа в новом месте, в данном случае на землях Греции, всегда шло бок о бок с традиционными верованиями народностей, населявших эти земли, в которые проникала новая религия. Отсюда проистекают дополнения новыми отличительными признаками, отрывающими новое вероучение от более древнего, а подчас и полностью меняющими смысл последнего. Но через синкретизм в достаточной степени точно обнаруживается историческая связь и место происхождения базовой идеи нового культа. Вот почему многие исследователи сходятся во мнении об общности Древнеегипетских и Эллинистических религиозных таинств.
Сам же подход к рассмотрению и изучению культов разных народов и разных эпох, через синкретизм, позволяет получить исследователю более полную картину о сути культа, проследить его исторические связи и закономерности развития и упадка, что несомненно является весьма действенным способом познания и изучения древних верований.