«И что такое реальность? Это огромные металлургические заводы, где царит постоянный грохот; автомобильные свалки, где гидравлические прессы меняют иногда один хаотический интерьер на еще более хаотический; гигантские шахты, глубина которых неизмерима; чудовищные динамические артерии, тянущиеся на десятки и сотни километров на земле и под землей и на тысячи километров над землей; гигантские песчаные и каменные карьеры – и над всем этим необозримая паутина электропроводов. Это беглый набросок реальности, вернее, технической цивилизации» (с) Человек и его горизонт.
Самое болезненное в этом – признавать такой мир единственно верным. От жадности и ложных стремлений человек всё больше зарывается в черную землю, стремясь её ограбить и извлечь как можно больше, использовать природу и пытать её до изнеможения, ища покоя и счастья исключительно во внешнем, до той степени, пока не будет потреблено столько, что глаза окончательно перестанут различать какой-либо Свет. Это состояние подобно бесконечной охоте, гонке за желанием и кратким моментом эйфории от достижения оного – но всё без толку, она вскоре развеется очередной жаждой. Шаг за шагом, «счастье» за «счастьем» человек всё глубже погружается в вязкое болото мифов.
Мифы и фантомы не оставляют ему ни единому шанса, подкидывая всё новые и новые, нежные и горькие мании – лишь бы он не терял веру в свою личность и волю, в самостоятельность каждого принятого решения. Всё подчиняется дикому, строго-биологическому механизму желания и его удовлетворения – а устремляют нас на этом пути исключительно мифы, сны и надежды той или иной культуры, больших или маленьких демиургов. В этом болоте есть только плоть, может есть какой-нибудь бог или даже несколько, есть какая-то земля, но из неё произрастают только плотские плоды – и совершенно точно, и никто из пребывающих здесь в этом никогда не усомнится, в этом болоте нет и никогда не было Философского Труда. Если уж помыслил ты о нём – выброси его из своей головы, его и не было никогда. Он никогда не удовлетворит твою плоть, он никогда не даст тебе желаемого, не станет ответом на панику и уж точно никогда не укротит твою дикость.
Тебе ведь нужны какие-то слова? Не беспокойся, в вязком болоте мифов произносят много слов, здесь много плотской любви, чужих улыбок, эндорфинов и всего остального, что тебя заставят захотеть…
Описанное выше можно продолжать бесконечно – это попытка отразить весь тот хаос и шум, что окружает профана до появления самой мысли о возможности Философского Труда, которая становится первым проблеском отраженного Света. Очень важно вдуматься в само словосочетание «Дикий Камень», «дикий» это не «необработанный» и не «грубый», эти слова подразумевают определенную неустроенность в мир, но слово «дикий» несёт в себе примативный контекст, оно отсылает к животной среде, к животному миру. Легко вспоминается алхимический Хаос Мудрецов, окутанный слоями магмы и земли (см. Ребис Генриха Кунрата), «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою» (Быт 1:2).
Мы можем провести много параллелей с алхимиками и розенкрейцерами 17-го века, что подобно нам, Масонам, стремились совершенствовать свой внутренний материал, культивировали и обрабатывали дикую и необузданную Materia Prima. Так, первым этапом алхимического делания являлась изоляция и герметизация объекта, фаза Nigredo направлена на то, чтоб выхватить материал (будь то металл вещественный или камень души) из вязкого болота мифов через разложение и смягчение, отделяя примеси и облачая изначальное составляющее, субстанцию, что роднит каждое вещество и позволяет совершенствоваться – это подобно масонскому посвящению, в рамках которого профан сначала изолируется в черной комнате (что полнится солью, ртутью и серой, тремя важнейшими компонентами алхимического делания), далее, из него извлекается завещание (те самые примеси, надежды и стремления профанно-земного, болотного мира) – после чего он помещается в реторту, он подвергается депривации зрения и иных ощущений. После испытаний, включающих в себя операции связанные с воздухом, водой, огнём и землёй (что также соотносится с алхимическим деланием) – адепт символически делает первый штрих над своим диким материалом, после чего, его завещание (те самые примеси) придаются огню. Это триумф и начало работы.
Но это лишь первый удар – и где проходит та грань, на которой Дикий Камень становится Обработанным? Дикость Камня заключается в том, что он жадно поглощает всё, с чем соприкасается – в этом его свойство, равно как и свойство сердца в том, чтобы быть вазой. Обработанный Камень в определенном смысле не теряет этой Дикости, он также готов наполняться и кормиться – различие лишь в том, что ты сам наконец-то осознаешь, какие стремления нужны именно тебе, а какие страсти приносят исключительно вред. Лишь обрабатывая свой Камень, своё сердце, свою душу – мы способны отличить наши профанные потребности и ожидания от того, что каждый из нас желает на самом деле. Приближения к Философскому Свету.
Я сказал.