Зодческая работа брата-ученика М.Б. Д:.Л:. Свобода №6046, Восток Москвы, 6026 Год Света
Сейчас, когда я пишу эти строки, прошло уже более двух месяцев с тех пор, как я получил посвящение в первый градус Масонства. Вспоминая тот день, я наиболее ясно ощущаю то чувство священного трепета, которое не покидало меня на протяжении всего дня. Временами этот трепет переходил в страх – а вдруг это тайная секта с человеческими жертвоприношениями? А вдруг я совершил фатальную ошибку и меня принесут в жертву? Или же просто меня постигнет судьба Томми из «Славных парней»? Кто знает…
Пусть так, но, как сказал Платон в своем диалоге «Пир», «такое заблуждение все равно остается прекрасным. Ведь он уже доказал, что ради того, чтобы стать лучше и совершеннее, сделает для кого угодно все, что угодно, а это прекрасней всего на свете. И стало быть, угождать во имя добродетели прекрасно в любом случае».
Так пусть же свершится то, что должно свершиться. Если я буду признан достойным и готовым – я буду посвящен, стану на одну ступень выше самого себя, вернее – получу возможность стать выше, благодаря древней мудрости и обществу достойных людей. Если же буду обманут – пусть мое искреннее стремление к самосовершенствованию станет мне оправданием.
С этими мыслями я подхожу к Храму. На мне – поношенный костюм, в который я еле влезаю, минимум украшений. В сердце непоколебимая решимость. Даже если внезапная смерть является единственным способом стать лучшей версией себя – такой выбор оправдан самой целью.
Мы живем в странном мире, где безудержная роскошь соседствует с беспросветной нищетой, а пик наслаждения оргазмом – с зубной болью. Как сказал Анаксагор за пять веков до нашей эры, «Не отделены друг от друга вещи, находящиеся в едином космосе, и не отсечено топором ни тёплое от холодного, ни холодное от тёплого». Поэтому я буду принимать то, что готовит мне Мироздание.
Вспоминаю лекции об устройстве древнеегипетского лабиринта. Там любой желающий мог испытать себя на право стать членом высшей касты жречества путем плавания по подводному лабиринту, где в некоторых комнатах был воздух над уровнем воды. Если кандидат действительно имел способности – он выбирал нужный маршрут, а на всех остальных вариантах пути тлели останки «двоечников», заваливших своеобразный «экзамен».
Если правду говорят досужие умы, и Масонство впрямь унаследовало древнюю мудрость, идущую из глубины веков – кто может знать, не унаследовало ли оно и столько же древних традиций посвящения? Среди прочих предметов я видел шпаги, а в книгах масонских авторов недвусмысленно говорилось о том, что отступника, разгласившего секреты Братства, ждет неминуемая погибель. Так закончил свои дни президент Эквадора Габриэль Гарсия Морено, вздумавший переименовать свою страну в «Республику Сердца Иисусова». По легенде, его казнили немецкие масоны, недовольные разглашением великой Тайны. Экватор действительно проходит ровно посередине планеты, но сейчас еще не время думать об этом. Впереди меня ждет бесследное исчезновение либо извилистый и тернистый путь к сокровенным знаниям. Так вперед же, ибо удача сопутствует смелым!
Когда-то, много лет назад, я загадал желание – то, чего бы я хотел получить больше всего на свете – Всеобъемлющее Знание. Я обратился тогда к Высшему Разуму Вселенной, в надежде что Он услышит сокровенный зов моего сердца и поймет меня правильно. И вот я стою у порога Храма, и рука моя в сантиметре от кнопки вызова. Прочь сомнения – я войду сюда и испытаю судьбу, и будь, что будет. Я не могу позволить себе стать тем, кто в последний момент испугался и убежал из страха быть пойманным в ловушку. Так или иначе – ловушки не избежать, ведь если я дам волю страху – я буду обречен до конца своих дней сожалеть о сделанном выборе. Можно ли придумать более изощренную ловушку разума?
Да и знаю ли я число своих дней, чтобы так бояться погибнуть здесь и сейчас? Ведь тот, кто отмерил их – не доложился мне о проделанной работе. Да, я могу отступить сейчас, взять дополнительное время на размышления, придумать какой-нибудь изящный повод – а потом умереть от вируса, пасть жертвой преступников или случайной аварии. Ну а если даже и нет – на что будет похожа долгая жизнь труса? Так что я выбираю вовсе не между долгими годами счастливой жизни и преждевременной кончиной сегодня – я выбираю между двумя неизвестными, между двумя Икс, между двумя вероятностями. Как сказал герой фильма «Уги Няс»: «если ты боишься умереть – ты боишься жить. Если ты боишься жить – ты уже умер». Что бы я ответил этому парню? Я жив и точно знаю это – Cogito ergo sum.
Но ведь знание – каким бы оно ни было – не дается просто так, как медаль, которую можно прицепить на пиджак – оно трансформирует сознание реципиента, и для этого реципиент должен быть хорошо подготовлен. Ибо нет большего зла в мире, чем тревожное полузнание, порождающее из сумрака фантомы и суеверия. Если я окажусь не готов – эти чудовища сожрут меня быстрее, чем настигнет справедливая кара моих будущих братьев за нарушенную клятву.
Вся моя жизнь пробегает перед внутренним взором, как в ускоренной съемке. Еще в детстве я тянулся к знанию, но не только к нему – я хотел обрести своих, тех, с кем могу обсуждать вопросы бытия, совершенствовать свою душу, исцеляя ее от пороков. Обычно таким людям подсказывают путь в государственную церковь, и я долгие годы искал там истину, принимая дешевые пропагандистские трюки чиновников в рясах за благодатный свет божественного откровения. Нет, обратно к ним я не вернусь, мой ум жаждет Абсолютной Истины, не запятнанной политическими интригами византийства и окровавленными ножами варваров ближневосточного нагорья.
С Богом, однако – я нажимаю кнопку, слышу шаги, и вот уже, спустя мгновения, я погружен в размеренный порядок Ритуала. Я словно бы стал частью огромного часового механизма, состоящего из людей. Я пока еще маленький винтик, который рука Мастера держит, разглядывая в сомнениях: можно ли им прикрутить край люнета? Выдержит ли он соприкосновение с реальностью, будучи частью очень дорогого устройства? Не даст ли со временем течь, позволив влаге профанации проникнуть вглубь механизма, породив ржавчину безверия и цинизма? Время покажет… Мои сомнения – ничто перед сомнениями того, кто верной рукой на протяжении столетий тщательно отбирал из толпы отдельные колесики, звездочки и пружинки, придавая им окончательную форму и щедро сдабривая узами нерушимого Братства.
Готов ли я стать частью Мистерии? На мне – повязка, скрывающая от моего взора священнодействие, веками бывшее великой тайной превращения внешнего во внутреннее, профанного в сакральное. Я виден всем, кто в Храме, но сам я вижу лишь тьму повязки. Таково начало посвящения – я должен как следует осознать, в какой тьме пребываю, прежде чем приблизиться к Источнику Света. «Если некто не [стоит] во тьме, он не сможет увидеть [света]», гласит апокрифический «Диалог Спасителя».
Повязка – напоминание о том, как я жил все эти годы, о том, как живут люди профанного мира, от которого я отделен теперь стальной дверью. Великая Тайна связала воедино людей, чья жажда Истины преодолела их страх. Повязка – вот что сейчас отделяет меня от профанного лучше любой двери. Эту повязку можно снять, и пелена тьмы будет удалена с моих глаз – в должное время – но те, кто все время живет в профанном, не ощущают незримой повязки на своих глазах.
Победить можно лишь то, что ты ощущаешь, осознаешь – и это выражено в символизме повязки. Если человек живет мнением толпы, он не считает мнение толпы чем-то внешним – он считает это частью себя, следовательно, его повязка намертво приросла к глазам. Он не может ее снять – я могу, но пока еще я в повязке. Мне дарован шанс, ибо за тканью скрывается символизм, который выражает всю гнетущую силу профанического страха быть изгнанным из стаи за инакомыслие. Теперь это уже не часть меня самого – это нечто внешнее, что я хочу снять с себя.
И вот я препровожден в комнату философских размышлений. Маленький уголок, где я полном одиночестве должен еще раз обдумать все, пока не поздно. Но я уже принял решение. Я уже стал частью ритуала, и пройду его до конца. Однако я еще должен привести свою душу в готовность следовать ему. Как подготовиться к тому, чего не знаешь? В литературе я встречал намеки на Масонский ритуал посвящения, и упоминаемая там символика выглядела устрашающе.
Здесь, в этой крохотной комнатушке, тоже можно видеть эту символику: череп, пустые глазницы которого выражают намек на то, что взор смертного рано или поздно уступает место тлению, веревка, явным образом намекающая на повешение. Но ведь у этих символов есть и другой смысл: череп выражает торжество жизни там, где более мягкая плоть рассыпается. Затвердевшая иссохшая кость сопротивляется времени лучше мягких тканей. Ей не страшны ни червь, ни птица, ни хищный зверь. Не таковой ли призвана стать душа истинного члена Братства? Как сказал Гераклит, «Сухая душа — мудрейшая и наилучшая».
Но не значит ли это, что истинный Масон должен стать черствым и ригидным в своих суждениях, твердокаменным в своем фанатизме? Нет, вовсе не так – и на этой указывает скрытый символизм веревки. Словно неуловимая нить Ариадны, связывает она множество поколений Братства – как тех, кто давно ушел, оставив нам лишь свои труды, так и нынешних, с будущими. Веревка – это больше, чем просто связь: гибкость ее ткани подразумевает, что твердость Масона в своих принципах и убеждениях, верность святым основам учения должна сочетаться с гибкостью мысли, подвижностью разума, чуткостью души. Настоящий Масон должен быть тверд, как череп, но гибок, как веревка – таким мне сейчас видится тайный смысл этих грозных символом, и кто знает, сколько еще смыслов откроется мне на верном пути поиска Истины.
Но вот меня ждут в главном помещении Храма – там уже собрались и должным образом приуготовили себя те, перед кем я сегодня буду держать ответ об истинных целях, с которыми я пришел в Братство. Я снимаю с себя одежду до пояса, все украшения сданы в корзину. Нагими приходим мы в этот мир, и нагими уходим из него. Звучит торжественная музыка. Мне задают вопросы, и я отвечаю, стараясь не покривить душой. Символы великого Ритуала напоминают мне о том, какая мне оказана честь, и одновременно указывают на предстоящий путь: это инструменты архитектора.
Чем занят архитектор? Он формирует реальность. В самом прямом смысле слова он строит тот мир, в котором живут профаны. И не только грубо-материальную составляющую этого мира – книги, философские концепции, системы мысли и парадигмы научного познания тоже формируются архитекторами, в широком смысле слова. Существует архитектура баз данных, или архитектура программного обеспечения, архитектура предприятия, архитектура системы.
А кем был земной родитель Христа? Профанный перевод называет Иосифа плотником, но ведь в оригинале греческий термин «тектон» - то есть, строитель, подчиненный «архитектора», то есть – «старшего над строителями». Есть основания полагать, что Иосиф строил виллы на побережье Финикии по заказу Ирода, который хотел почтить своего римского покровителя. Я прикасаюсь к инструментам, подобные которым в детстве держал в руках Спаситель человечества.
Циркуль, наугольник, отвес, кельма – что они будут значить для меня, если и когда я пройду строгий церемониал? Станут ли они моими постоянными инструментами, при помощи которых я буду соработником Спасителя, ткущего реальность? Не допущу ли грубой ошибки в расчетах на вверенном мне участке фронта Жизни с Небытием? Одна ошибка Бога может разрушить все Мироздание, но Бог не допускает ошибок. Другое дело – я, всего лишь кандидат в Сыновья Вдовы. Возможно, однажды мне доверено будет стать важной частью грандиозного замысла Великого Архитектора Вселенной, но пока я лишь знакомлюсь с подобием Его инструментария.
Тем не менее, эти инструменты построены по тому же принципу, что и инструменты Великого Архитектора Вселенной. В основе тех и других – число, а число правит миром, как сказал Пифагор Самосский. Математика не знает лжи – все постулаты проверяемы и доказуемы. Построение геометрической фигуры строится на незыблемых константах, сводимых, в конечном счете, к неоспоримым аксиомам.
А это значит, что я могу быть допущен к работе с принципиально теми же инструментами, которыми сотворил Вселенную ее Великий Архитектор. Но прежде, соработничество мое должно быть выражено в главном – непрерывной работе над собой. Как сказал Тимей в пересказе Платона, Бог сотворил душу, составив ее Тождественного и Иного, и разделив ее так, что числа, разделенные оставшимися промежутками, всякий раз относились друг к другу как 28 к 35. Должен ли я буду привести свою душу в лад с гармонией Души Космоса? Однако, время моих вопросов еще не настало, сейчас вопросы адресованы мне, и я отвечаю на них в гармонии сердца и разума.
Но вот Ритуал пройден. Я ответил на все вопросы и был признан достойным принятия в ряды Братьев. Мне вручают белые перчатки и запон. Что значат для меня эти вещи? Тонкая ткань перчаток отделяет мои ладони от лжи и искажений профанного мира, до тех пор, пока я верен принципам Масонства. Я могу прикасаться к профанному, не пятная тем самым своих дланей, но должен помнить, что вся грязь профанного будет немедленно видна Братьям на моих перчатках, ибо, как сказал Апостол Павел: «все тебе позволено, но не все – полезно».
Какой символизм несет в себе запон? Надев его, я ощущаю сопричастность с древними гильдиями, это одежда, происходящая от шумеров, вытесненная из обихода лишь с приходом персов. Отныне на мне запон, и я чувствую, что стал частицей идущей из глубины веков традиции, но мои взоры устремлены в будущее, олицетворяя тем самым связь времен.
Я сказал
Зодческая работа